?

Log in

No account? Create an account
Январские бои 1918 года в Астрахани (часть 2) - Олег Шеин

> Свежие записи
> Архив
> Друзья
> Личная информация
> Мой сайт

Январь 11, 2018


Previous Entry Поделиться Next Entry
01:08 pm - Январские бои 1918 года в Астрахани (часть 2)
Повод к войне


на фото - Селенские партизаны

События января 1918 года в Астрахани получили название «Война». Именно так они именуются в воспоминаниях, и, очевидно, именно такой термин прижился в разговорах населения.

Война началась 12 января и шла две недели.

Ей предшествовала описанная выше практически открытая подготовка Казачьего Войска к вооруженному выступлению.
Еще в середине декабря состоялся очередной Войсковой круг, на котором Бирюков поднял вопрос: «Утверждает ли круг решение Войскового правительства принять на себя всю полноту власти впредь до образования законного правительства из недр Учредительного собрания?». Это был совершенно откровенный призыв к захвату власти сословием, представляющим 4% населения. Казаки, впрочем, так далеко не пошли. Дело ограничилось выходом из КНВ. «Вестник Астраханского казачьего войска» разъяснил позицию: «Мы никого не трогаем, и пусть нас никто не трогает».[1]

Такие заявления, впрочем, не соответствовали действительности. В начале января в Ростов-на-Дону к Корнилову отбывает делегация от купечества и «Астраханского соединенного с калмыками войска». Она зовет Корнилова, завязшего в боях на Дону с Советами, в Астрахань.

Обо всех этих движениях знают в СРСД. В 3-м казачьем полку формируется подпольная большевистская группа в составе десяти человек, и в других соединениях тоже хватает людей, выступающих против развязывания войны.[2]

К середине января Советская власть была установлена в Царевском, Черноярском и Енотаевском уездах, а также Букеевской орде. Просоветски было настроено большинство крестьян и особенно ловцов в Астраханском уезде. 5 января Совет рабочих и солдатских депутатов принял решение провести спустя десять дней губернский съезд и провозгласить на нем Советскую власть.

Непосредственным поводом к войне был выбран факт ареста банковских счетов Войскового Правления. Как отмечалось выше, в Астрахани возникло колоссальное напряжение с деньгами. Их просто не было, и зарплата выдавалась с задержками. Поэтому КНВ ограничил все банковские операции, особенно кредитные. У Войскового Правления лежало в банке 700.000 руб., которое оно трогать не стало, а оформило кредит в казначействе на полмиллиона рублей. Понятно, что деньги были ему нужны на вооруженное выступление, но столь же понятно, что такая операция шла в разрез с политикой финансового дирижизма. КНВ объявил кредитную операцию незаконной и арестовал полумиллионный депозит казаков в банке в счет погашения кредита.[3]

6-8 января прошли заседания Совета Войскового казачьего круга. По его результатам Совет обратился с воззванием к станичникам о мобилизации. В воззвании осуждался «грабеж казачьих денег» и содержался недвусмысленный призыв к вооруженному отделению юга страны от России: «Казаки Дона, Терека, Кубани, Кавказские племена, наше Астраханское казачье войско вместе с калмыками, Оренбургом и Уралом не желают за грехи гнилого Севера, проигравшего войну, расплачиваться своим зерном, скотом, наделами земли и благосостоянием станиц и сел. Добровольцы могут явиться пешими с оружием, какое найдется на местах, не имеющие его получат в Штабе Астраханского казачьего войска».[4]
Основная масса казачества отнеслась к этому прохладно. Камышинский II отдел Астраханского казачьего войска отказался от мобилизации, а сформированные в Саратове и Царицыне 1-я и 3-я сотни 3-го казачьего полка вопреки приказам Бирюкова отбыли к себе домой. Станичники II отдела были настроены просоветски и в первых числах января направили 93 делегата на созванный большевиками местный съезд крестьян в Царицыне.[5]

Но Войсковое Правительство рассчитывало на активное участие южных станиц.

Ожидалось прибытие 400-500 добровольцев.

Воззвание было встречено с энтузиазмом преимущественно старшими возрастами. Приходили даже 70-летние старики. Из прибывавших в Астрахань станичников был сформирован особый пеший батальон под командованием войскового старшины В.Г. Сенягина. В помощь ему было командировано несколько офицеров из 3-го полка.

10 января, прямо днем, без всякой конспирации, в здании Войскового Правления прошло собрание казачьих делегатов. Это здание украшает город и сегодня и находится буквально в двухстах метрах от Кремля.[6] Как рассказывали участники совещания позже на суде, в ходе собрания «была обрисована ситуация и цели вызова».[7]

Понятно, что в течение часа содержание дискуссии стало известно в противоположном лагере.

Тем временем Комитет Народной власти попробовал провести переговоры и снять надвигающийся кризис. 11 января в 16.00 здании КНВ прошло широкое совещание, в котором приняли участие руководители Совета рабочих и солдатских депутатов, Исполкома Совета Крестьянских депутатов, Мусульманского бюро, Городской Думы, Губернского земства, Астраханского Казачьего войска, 156-го пехотного полка и мусульманской дружины. Пресса отмечала: «По тону и характеру речей было видно, что подлинная демократия была далека от гражданской войны и не хотела ее. Ни представители Советов, ни представители рядового казачества не отрицали возможного соглашения и видно было искреннее стремление найти общий язык».[8] Обсуждение заняло три часа, после чего участники совещания договорились встретиться на следующий день.

Уйдя из здания КНВ, казачья делегация отправилась в здание Правления. Здесь собралась Военная комиссия Казачьего войска. Улица перед зданием Правления освещалась фонарями, пробивавшими туман. Несмотря на пасмурную мглу, в стороне отчетливо различались контуры Астраханского Кремля, где расположился потенциальный враг – солдаты и командиры 156-го полка.

В совещании приняли участие начальник войскового штаба Сережников, подполковник Иван Бирюков, помощник войскового атамана калмыцкий князь Тундутов, вахмистр Ветлянской станицы Михаил Пономарев, начальники строевых частей полковники Водопьянов, Кузнецов, Орлов, Сотенков, командир пешего батальона Сенягин, командир запасной сотни Ежов и советник Войскового Правления с неразборчиво написанной в протоколе фамилией.
Поздним вечером 10 января участниками собрания был согласован план операции, разработанный 40-летним подполковником Генштаба Петром Бирюковым. Петр Иванович был не только офицером, но и сыном войскового атамана Ивана Алексеевича Бирюкова. Его папа в это время болел. Болезнь, скорее всего, носила дипломатический характер, так как атаман делал вид, что ничего не знает о военных приготовлениях своего Войска и планах собственного сына.
Сам Бирюков, по образованию бухгалтер, был вдовцом и содержал двух малолетних детей. Особенности семейного положения подталкивали его к осторожности и непубличности. Но план захвата спящего города он составил.
В 04.00 две сотни – 2-я и 4-я – должны были покинуть Белые казармы, расположенные на ул. Полицейской.[9] Им предстояло пройти пару сотен метров до ул. Московской, к дому Усейнова. Здесь в двухэтажном особняке стояла 4-я рота 156-го пехотного полка. Казакам предстояло разоружить ее.[10]

В это же время запасная сотня, усиленная добровольцами-офицерами и импровизированным пешим батальоном Сенягина, должна была выйти с заднего двора Белых казарм[11] и, сделав длинный изгиб протяженностью в километр, выдвинуться к парку «Аркадия». В парке стоял роскошный деревянный театр, где дислоцировалась 14-я рота гарнизона, которую было нужно взять в плен.

Орудия, ранее заботливо вывезенные офицерами на Казачий бугор, предстояло выкатить на Армянское кладбище.[12] Эта часть плана осталась неясной. От Армянского кладбища до центра города минимум три километра, и вести сколь-либо эффективную стрельбу оттуда в условиях городской застройки было невозможно.

После нейтрализации 4-й и 14-й рот Петр Бирюков был намерен отправить в Крепость парламентеров с ультиматумом.
План был выставлен на демократическое тайное голосование и получил поддержку девяти из 11-ти участников собрания. Против был сам Петр Бирюков. Он заявил, что без разведки выступать опасно и вообще стоит подтянуть силы. Дополнительным аргументом прозвучала… необходимость проинформировать его отца, атамана Ивана Бирюкова!
Следующий день прошел в приготовлениях.

Но пополудни, как и было обговорено, прошли вторые переговоры советских и казачьих представителей в здании КНВ. Перфильев и Трусов заявили, что не собираются вмешиваться в дела казачества и признают за ним право на самоуправление. Казаки ответили, что их это полностью устраивает, и ни о каком конфликте не может быть и речи. После этого Перфильев и Трусов заметили, что в Покровском монастыре происходят какие-то военные приготовления и предложили сформировать общую делегацию, чтобы съездить туда и выяснить, что же там происходит.
От такого предложения казаки наотрез отказались, но попросили время подумать. Совещание было прервано с полной уверенностью его советских, земских и мусульманских участников, что на следующий день переговоры продолжатся.[13]
Но планы Войскового правления состояли не в предотвращении, а в развязывании войны в городе.

Вечером казачьи начальники опять собрались в здании Правления. Вновь прошло голосование, на этот раз открытое. Против вооруженного выступления проголосовали двое, но среди них оказался… исполняющий обязанности Войскового атамана полковник Востриков. Востриков категорически заявил, что лично сам он никакого восстания возглавлять не будет.

Вслед за Востриковым отказались от руководства Петр Бирюков и князь Тундутов. Последний заметил, что если кем и готов руководить, то только собственными калмыками. Калмыков было немного, человек пятьдесят. В итоге после долгих уговоров казачество согласился возглавить подъесаул Н.К.Сережников. Его звание соответствовало ныне тоже ушедшему в прошлое званию армейского штабс-капитана, и было чем-то средним между старшим лейтенантом и капитаном в современной армии.

Таким образом, при наличии генералов, полковников и подполковников руководство восстанием оказалось в руках практически младшего офицера.

В ходе совещания поступила информация, что, оказывается, в городе работает подпольная организация пехотных офицеров. Подпольщики собирались провести свою конференцию через пару дней в Покровском монастыре. В это тайное сообщество было записано порядка двухсот человек.[14] Впрочем, скорее всего в списки попали все, кого только смогли вспомнить их составители. После завершения боев красные следователи смогли установить причастность к выступлению только трех пехотных офицеров из двухсот поименованных в списке.

Для распознания своих нижним чинам и командирам были розданы белые повязки.

Выступление начато и остановлено
Выступление началось через несколько часов и сразу оказалось несогласованным, хотя все казачье и офицерские отряды выступали из одной и той же точки – Белых казарм.[15] В 3 ½ утра (учитывая зимнее время, на дворе стояла глухая ночь) казармы покинула 2-я сотня 3-го казачьего полка. Через десять минут она атаковала 4-ю роту гарнизона, занимавшую дом Усейнова.

У 2-й сотни ничего не получилось. Дом Усейнова, где стояли красные солдаты, представлял из себя небольшую крепость. Он более известен как Персидское подворье. Его корпус образовывал замкнутый внутренний двор, просто предназначенный для обороны против легковооруженного противника. Красноармейцы активно применили гранаты. Казаки понесли потери и закрепились в соседних зданиях.

По дороге небольшой отряд 2-й сотни занял здание почты, устроив там на всякий случай засаду, и выгнав местных сторожей. Последующие две недели почта неоднократно переходила из рук в руки. После окончания боевых действий была выявлена картина полного разорения. Книги и документы были порваны в клочья, абажуры и лампочки разбиты, а провода срезаны. Впрочем, пострадало не все имущество. Деньги, почтовые марки и зеленое сукно со столов просто исчезли.[16]

Пока 2-я сотня целый час вела перестрелку, в Белых казармах формировали новую боевую группу. В ее состав вошли прибывшие из сел добровольцы, и построение неоправданно затянулось. Впрочем, эта группа как раз добилась успеха. Примерно в 5 утра она добралась окольными дорогами до парка Аркадия, где разоружила спящую 14-ю роту гарнизона, захватив при это два пулемета.

Еще один отряд выдвигался к Волге вдоль Кутума. В здании горводопровода располагалась рота порядка 156-го, которой командовал Рубан. Рота была разоружена, а командир зарублен казаками. Дальше повстанцы спустились вниз вдоль русла Кутума, имея целью занять квартал Коса и окружить крепость с юга. Неожиданно для казаков у Коммерческого моста им преградили путь солдаты мусульманской роты под командованием фельдфебеля С. Хамзина. Эта рота дала белоказакам решительный отпор. Основные силы роты были размещены в бывшей Догадинской гостинице. «В окне гостиницы стоял пулемет, - вспоминал позднее боец Фатхулин, - пулеметчик — крестьянский парень из села Яксатово, по имени Мавлют, подпустив поближе белоказаков, спустившихся с Коммерческого моста, расстрелял их в упор. Атака белоказаков захлебнулась. Выскочившие из казармы мусульманские солдаты добили отступавших белоказаков».[17]
Мавлют погиб в этом бою. Но попытка мятежников отрезать Крепость от Волги была сорвана.

Сама Крепость также не была взята. Мятежников подвела склонность к эффектному жесту. Вместо того, чтобы скрытно подойти к Кремлю и обезоружить немногочисленную охрану Пречистенских ворот, они начали артобстрел, разбудив гарнизон.

«Тишина, часовые на местах, - описывал Липатов, - Через две минуты раздается над Советом треск. Первый разрыв шрапнельного снаряда, другой и третий. Отдал распоряжения помощнику, бегу в крепость. Снаряды рвутся у колокольни, ударяясь в нее. Крепость на ногах. Тов. Аристов сам несет пулемет, другие несут бомбомет... Дело прошлое, но скажу своим бывшим врагам, если таковые и сейчас есть здесь в живых, свое рабочее спасибо. Вы подумаете—за что? А за то, что они нас утром 12-го Января орудийным выстрелом поставили на ноги. Не сделай они этого, а пойди тихо без выстрела на крепость, и они ее заняли бы без трудов».[18]

Аристов распорядился немедленно выставить пулемет в воротах, поднял по тревоге 1-ю литерную и 7-ю роты и отправил связных.

К рассвету повстанцы заняли линию Войсковое Правление – Армянский мост – Ямгурчеев мост. На этих и других мостах, расположенных в направлении Больших Исадов, были выставлены патрули. Дом Усейнова также удалось занять, так как 4-я рота, чтобы не быть, блокированной, частью сил ушла по ул. Знаменской в Крепость, а часть отошла к зданию Управления Калмыцким народом и Облупинской площади.[19] Потери казаков и офицеров были значительными – 54 человека убитыми и 117 раненными. Начальство объяснило это тем, что красные поставили за пулеметы немцев и венгров. «Наши атаки всегда отбивались красными благодаря тому что у них было много пулемётов с отличными хладнокровными пулемётчиками немцами», - записывал Бальзанов. [20]

Пушки установили у Армянского собора, на Луковском мосту, вокзале и армянском кладбище. Так как казаки – 160 человек персонала казачьей батареи – отказались стрелять по городу, расчеты были укомплектованы офицерами. Огонь велся по Кремлю, при этом пострадали Пречистенская колокольня, Архиерейский дом и Успенский собор.
Положение Советов было крайне неблагоприятным. Они имели всего два пулемета и шесть бомб для минометов, четыре роты (1-ю литерную, 4-ю, 7-ю и мусульманские) и триста человек в Красной гвардии.





[1] «Вестник Астраханского казачьего войска», 17 декабря 1917 года
[2] Антропов О.О., «Астраханское казачество», стр. 98
[3] ГААО, фонд 1178, опись 1, дело 189, л.д. 72
[4] ГААО, фонд 1178, опись 1, дело 189, л.д. 73
[5] Антропов О.О., «Астраханское казачество», стр. 95
[6] Перекресток ул. Кирова и ул. Ахматовской
[7] ГААО, фонд 1178, опись 1, дело 191, л.д. 17
[8] «Голос революции», 8 февраля 1918 года
[9] Ныне Кирова
[10] Дом Усейнова есть, но находится не на Московской/Советской, а чуть дальше. Его современный адрес ул. Кирова 27
[11] Ныне на ул. Адмиралтейской
[12] Ныне ул. С.Перовской
[13] «Голос революции», 8 февраля 1918 года
[14] ГААО, фонд 1178, опись 1, дело 1, л.д. 1-11, фонд 1178, опись 1, дело 191, л.д. 12
[15] Район Кр. Набережная, 93
[16] ГААО, фонд 1178, опись 1, дело 10, л.д. 8
[17] «Борьба за власть Советов в Астраханском крае», том 1, стр. 395
[18] Астрахань и январские дни 1918 года, Астрахань, 1925, стр. 64, 65
[19] Совр. ул Ленина 17, напротив здания Администрации Кировского района
[20] ГАРФ, фонд р.5881, опись 2, дело 238, л.д. 10, 11

(Оставить комментарий)


> Go to Top
LiveJournal.com