oleg_shein (oleg_shein) wrote,
oleg_shein
oleg_shein

Categories:

К столетию мартовского восстания в Астрахани: часть 2 - "Диктатура Мехоношина и Кирова"

ВОЕННАЯ ДИКТАТУРА МЕХОНОШИНА-КИРОВА
Еще месяцем ранее, навстречу отступающим частям, в Астрахань прибыл 32-летний Сергей Киров. Киров, уроженец маленького северного городка Уржум, имел большой опыт подпольной работы, начавшейся еще в 1904 году. Он долго колебался между ленинцами и меньшевиками, но после Октябрьского переворота безоговорочно поддержал победителей. Он был хорошим журналистом и талантливым оратором.


На Кавказе Киров виртуозно сумел поднять ввысь влияние большевиков, вначале сформировав союз с казаками, а затем разменяв его на союз с ингушами и чеченцами. Но этот опыт политической интриги не годился для демократичной Астрахани, склонной к поиску настоящих компромиссов.


Киров сопровождал эшелон со снаряжением из Москвы на Северный Кавказ. Среди прочего предполагалось перебросить в армию 10 легковых машин и 15 мотоциклов, однако в точке отправки забыли слить из радиаторов воду, и она разорвала их при замерзании. Одна из машин, с 5 млн руб. для армии, и вовсе провалилась под лед. Вызвали водолазов. Машину поднять не удалось, но деньги спасли. Кирову пришлось сушить купюры, разложив банкноты в отдельном помещении и выставив к нему особо надежную охрану1070.


У Кирова был особый мандат как представителя РВС Кавказско-Каспийского фронта. В начале февраля Киров выехал из Астрахани в 11-ю армию, но в этом уже не было смысла.


Армия покинула Кавказ и шла на Нижнюю Волгу.


В далекой Москве Владимир Ленин и Лев Троцкий принимают решение сменить руководство Кавкаспфронта и поручить работу председателя РВС 29-летнему Константину Мехоношину. Мехоношин участвовал в каспийской экспедиции Академии наук и считался знатоком местности. Константин Алексеевич имел опыт организации защиты революционного Петрограда, формирования Красной армии на Восточном фронте и успешной обороны Царицына. В Царицыне он вступил в конфликт с Иосифом Сталиным и добился отстранения того из действующей армии.


Сам Мехоношин был связан задачей борьбы с Деникиным, опиравшимся на донское и кубанское казачество. Ему был нужен координатор работы в Астраханском крае. Прибытие Кирова в Астрахань оказалось как нельзя кстати. Сергей Миронович бывал в Астрахани много раз в 1918 году, доставляя на Кавказ оружие, и рассматривался как человек, сведущий в местной политике.


Поручение осесть в Астрахани для организации работы Кирову дал Сталин1071.


Командарм XI армии, член партии большевиков с 1902 года и участник трех революций, Юрий Бутягин так характеризовал этот выбор: «Тов. Киров как оратор пользуется в массах известной популярностью, но за ним нет почти никакого стажа практической партийной и советской работы, которую он или не может вести, или осторожно уклоняется от нее, ограничиваясь главным образом выступлениями на зав[одах] или широких собраниях. До [19]18 г. он состоял в рядах меньшевиков. В 1918 г. обнаруживал неуверенность в победе советской власти, долго колебался и лавировал.


Официально в партию вступил только в 1919 году»1072.


Таким образом, руководство обрело исполнителя, который мог выступать перед астраханцами и в силу отсутствия собственной большевистской биографии исключал для себя возможность оспаривания решений начальства.


Секретарь губкома РКП(б) бакинка Колесникова, впрочем, рассказывает совершенно фантастическую историю про то, как утром 25 февраля к ней пришел симпатичный незнакомец и предложил ввести в крае диктатуру под его началом. И на следующий день конференция большевиков поддержала это предложение.

В действительности вопрос о введении в крае военной диктатуры и создании Реввоенсовета поднял Мехоношин, и неделей ранее.


К этому решению Мехоношина подстрекал изгнанный из Астрахани в результате конфликта с местной организацией РКП(б) экс-председатель Особого отдела Каскавфронта Карл Грасис.


«Определенно известно, — писал Грасис, — что в Астрахани готовится опять выступление. Я предлагаю… распустить местную партийную организацию и, общее, вести себя (военной власти) {в Астрахани} как с завоеванным городом»1073.


Мехоношина не надо было упрашивать. В вопросе пресечения астраханского вольномыслия все представители центральной власти придерживались одинаковой позиции. Председатель РВС Каскавфронта пригласил к себе председателя губкома Надежду Колесникову, поставив вопрос о введении военной диктатуры.


18 февраля Астраханский губком РКП(б) поддержал Мехоношина, постановив фактически приостановить полномочия Советов и губисполкома, причем советские органы даже не стали ни о чем спрашивать.


Председателем Временного Военно-революционного комитета края (ВРК) по предложению Мехоношина стал Сергей Киров, от 11-й армии в РВС был включен командарм Юрий Бутягин, от партии большевиков — Надежда Колесникова, от Союза Союзов — Федор Трофимов, от горисполкома — прибывший недавно в город латыш Юлий Ферда (заодно он сменил на должности начальника отдела театра и искусств астраханца Дайковского), а от губисполкома — Иван Семенов.


Решение было объявлено 25 февраля.


26 февраля создание Временного ВРК было формально одобрено городской партконференцией. К этому времени численность организации разрослась до 5452 человек — еще весной в ней было всего триста членов партии1074.
Доминировали бакинцы и «центровики».


Трусов, впрочем, отчаянно с ними спорил. Он раскритиковал партийный комитет, заявив, что тот прикрывает недобросовестных коммунистов, и прошелся по порядкам в Красной армии. «Если армия оторвалась от рабочих, — заметил Трусов под аплодисменты зала, — то только потому, что комсостав отделился от солдат, и в армии наблюдается белая и черная кость»1075.


Колесникова вступила с Трусовым спор, а председатель фронтового Реввоенсовета Мехоношин обозвал его «меньшевиком».


Продолжая разгром кадрового ядра местной организации ленинцев, Колесникова предложила переизбрать губернский комитет партии — притом, что предыдущий состав не проработал и трех месяцев. Из «соображений демократии» большинство мест в губкоме было закреплено за представителями уездов. Понятно, что жители Царева или Енотаевска не могли ежедневно работать в краевом центре, то есть губком партии как постоянно действующий орган просто был ликвидирован.


Посредством такой комбинации, разрушившей всякое управление РКП(б), астраханская старая гвардия большевиков была отсечена от политических должностей, дававших право влиять на решения. Из пятидесяти делегатов конференции за Трофимова голосовали только 12 человек, а за Трусова — и вовсе трое. Липатов, Унгер, Хумарьян и другие известные люди, год назад устанавливавшие в Астрахани власть Советов, вообще не стали выдвигаться. Скорее всего, они даже не попали в число делегатов1076.


Таким образом, 25 февраля 1919 года в крае была объявлена военная диктатура. Впервые за всю историю Советской России в целом регионе Советы и созданные ими органы были официально отстранены от власти. Власть теперь осуществлял Временный Военно-революционный комитет (ВРК), утвержденный РВС Каспийско-Кавказского фронта.


Председателем ВРК стал Сергей Киров.


Константин Мехоношин сообщил о решении председателю ВЦИК Якову Свердлову, сославшись на то, что все местные органы власти поддержали создание ВРК. В качестве основания он указал на сложное военное положение и «попытки создать какие-то беспартийные рабочие организации, угрожающие забастовкой»1077.


Хотя ВЦИК и утвердил решение, оно, видимо, вызвало недоумение в Москве, и спустя неделю Мехоношин направил развернутое объяснение уже на имя Ленина, сообщая: «Политическое положение в Астрахани удручающее: провокационная атмосфера интриг, карьеризма, попустительства и полной непригодности. Ни одна из организаций не пользуется авторитетом. Рабочие массы не только не организованы, но даже наоборот, разорганизованы политикой попустительства»1078.


Первым приказом ВРКстало резкое сокращение продовольственных пайков.


Население разбивалось на три категории:
— военные и рабочие, которым полагался в день 1 фунт хлеба (то есть примерно 450 г);
— служащие, которым полагалось ½ фунта хлеба;
— нетрудовые элементы, для которых порция пайка составляла ¼ фунта.


Таким образом, вместо ожидавшегося астраханскими рабочими повышения норм выдачи хлеба для их детей до ¾ фунта нормы были снижены вдвое. Вдвое уменьшились также нормы для работников оборонных предприятий, военных, совслужащих и ремесленников.


Ограничение доступности хлеба отражалось на всем рынке. Остальные товары и даже услуги приравнивались к хлебному эквиваленту. В городе не хватало масла, спичек, колбасы и табака1079. Объемы вылова рыбы в предыдущие два года упали на 40%, а выловленное в значительной степени было отправлено в голодающую Москву и в армию. Из-за сложностей с пропусками ловцы не хотели даже имеющуюся у них рыбу в Астрахань1080.


Мануфактуры не было. С декабря прекратились поставки галантереи1081. Газеты с возмущением описывали, что пара сапог на Селенских Исадах стоит два пуда хлеба, то есть двухмесячную норму1082. Евреи жаловались на отсутствие кошерной колбасы1083. При этом из-за плохой организации заготовок и недостатка скотобоен только на Калмыцком Базаре, не дождавшись своей участи, пало 1160 коров и 9000 баранов и овец1084.


Позднее было подсчитано, что за первые четыре месяца 1919 года в среднем на астраханца пришлось всего 220 граммов чая, 50 граммов мыла, две с половиной коробки спичек1085.


Нормированы были не все продукты питания. В свободной торговле находились молоко, сметана, творог, овощи, картофель, фрукты, а также редкие для Астрахани грибы и мед. При этом для советских служащих работали ценовые скидки. Так, если для населения пуд капусты в кооперативе «Интернационал» стоил 80 руб., то для сотрудников органов власти — на треть дешевле1086.


Однако кооперативные лавки не справлялись с потоком покупателей. Товара в них не хватало. А цены на свободном рынке взлетели до недоступного десяткам тысяч людей уровня: к весне 1919 года пуд ржаной муки стоит 2000 руб., пуд картофеля — 400 руб., плитка калмыцкого чая — 500 руб., фунт чая — 300 руб., фунт сахара — 200 руб., фунт сливочного масла — 150 руб.1087 Продуктовая хлебная карточка оставалась для многих семей единственной надеждой.


Резко сократив продуктовые нормы и ожидая всплеска недовольства, Киров поменял руководство местного ЧК. Он сделал это по прямому указанию Мехоношина, который телеграфировал: «Желательно, чтобы тов. Атарбеков поехал для совместной работы»1088.


Чуть ранее, 30 января, прошла очередная амнистия, затронувшая еще 13 человек1089. 27 февраля краевой отдел юстиции, указывая ЧК на его подчиненное место и требуя объяснений в связи с очередными сомнительными задержаниями, писал: «отдел юстиции не есть проситель, а есть высший революционный орган, наблюдающий за правосудием, и для него никаких секретов у следствия не должно быть»1090. Теперь эти времена закончились.
«Киров сказал, что хочет предложить кандидатуру товарища, который сможет возглавить губЧК и навести там порядок, — вспоминала Колесникова, — он назвал кандидатуру Атарбекова, с которым работал на Северном Кавказе, охарактеризовав его как стойкого большевика и хорошего организатора»1091.


На самом деле Геворк Атарбеков, как и сам Киров, присоединился к большевикам совсем недавно. В реестре членов партии, составленном в данный период, в качестве года вступления Геворка в партию указан 1918 год1092. Зато Атарбеков успел поработать начальником Особого отдела фронтового Реввоенсовета, проведя казни заложников в Пятигорске1093.


Теперь Геворк Атарбеков сосредоточил в своих руках колоссальную власть, возглавляя одновременно Особый отдел Каскавфронта и губЧК. Центр не сразу утвердил это решение, и 9 марта Сергей Киров отбил телеграмму лично на имя Владимира Ленина с просьбой ускорить согласование. Это была единственная телеграмма Кирова в адрес главы советского правительства в данный период. О помощи с продовольствием он не спрашивал1094.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments