oleg_shein (oleg_shein) wrote,
oleg_shein
oleg_shein

Categories:

К столетию мартовского восстания в Астрахани: часть 5 - "Террор"

12 марта Киров приказал уничтожать дома, из которых раздавались выстрелы, но выстрелов уже не раздавалось1154. Наоборот, все стихло. Ранее вынесенное распоряжение о расстрелах на месте было отменено. Теперь задержанных направляют в комендатуру и затем в Особый отдел1155.


13 марта в Полицейском саду1156 похоронили красноармейцев, погибших в результате волнений. Их было тридцать три1157. Учитывая примерное равенство сил, применение только стрелкового оружия и неоднократный переход восставших в контратаки (Земляной мост, площадь Вейнера, Консервная фабрика, Тияк), потери восставших следует признать примерно равными потерям правительственных войск. То есть в общей сложности погибли не более ста человек.


В историографии ВКП(б)–КПСС мартовские события оцениваются как белогвардейский мятеж, в который была вовлечена часть рабочих. В доказательство приводится факт существования белогвардейского штаба в доме Розенблюма. Этой версии мы обязаны Сергею Кирову, который, не приводя никаких доказательств, заявил 15 марта на собрании фабзавкомов: «Не подлежит никакому сомнению, что местная белогвардейская агентура, работавшая у нас в городе, находилась в тесной связи с московскими белогвардейскими организациями»1158.


В эмигрантской версии, нашедшей отражение у С. Мельгунова и П. Силина, рассказываются следующие страсти: «Десятитысячный митинг мирно обсуждавших свое тяжелое материальное положение рабочих был оцеплен пулеметчиками, матросами и гранатчиками. После отказа рабочих разойтись был дан залп из винтовок. Затем затрещали пулеметы, направленные в плотную массу участников митинга, и с оглушительным треском начали рваться ручные гранаты»1159.


Обе версии надо признать абсолютно лживыми.


Не было белогвардейского мятежа, а в доме Розенблюма располагалась восставшая саперная рота, во главе которой стал какой-то 18-летний юноша. На заговор офицеров это откровенно не тянет.
Не было десятитысячного митинга рабочих и общегородского митинга вообще. Соответственно, не было и быть не могло расстрела митинга.


Было шествие рабочих одного городского квартала — Эллинга. Остальные рабочие территории — Селены, Форпост, район сетевязальной фабрики — в выступлениях не участвовали. После инцидента в порту и разоружения рабочими стрелкового взвода выступление переросло в вооруженные стычки. К рабочим присоединилась часть гарнизона, а еще часть гарнизона явно им сочувствовала. Никакой организации восстания, по большому счету, не было. Толпы людей громили продуктовые магазины и хлебопекарни, а по городу начались грабежи обывателей.
Большевики использовали для подавления выступления силы, вряд ли превышавшие тысячу человек. Артиллерия за все время произвела один выстрел, который в силу его исключительности так сильно запомнился всем участникам событий. Общие потери в ходе боев не превышали ста человек убитыми и примерно 300 ранеными.



МАРТОВСКИЙ ТЕРРОР

В городе начались очередные аресты. Астрахань переживала их и в 1918 году. Но они никогда не влекли за собой массовых репрессий. Организаторы январского мятежа 1918 года отделались максимум приговором к тюрьме, и, кроме Бирюковых, все были выпущены на свободу в течение нескольких месяцев. Жертвами объявленного в сентябре 1918 года красного террора стали менее тридцати человек.
На этот раз, при Кирове и Атарбекове, было по-другому.


25 марта газета «Пролетарская жизнь» опубликовала список из 183 человек, расстрелянных после подавления мартовских выступлений.


Собственно мятежников среди них было относительно немного — только 49 человек, включая Ивана Зазнобина, профсоюзного лидера завода «Кавказ и Меркурий». Если учесть, что только Мусульманский полк взял в плен двести человек, это означает, что большинство солдат и рабочих, схваченных во время боев, из-под ареста отпустили.


Сработал, скорее всего, классовый подход и предположение, что для устрашения можно ограничиться временным заключением. Подвалы Особого отдела и «Бастилию» в эти дни прошли многие, в том числе не участвовавшие в восстании, но нелояльные работники. На заводе «Кама», например, где коллектив единогласно проголосовал против забастовки, были арестованы десять активистов, «все время шедших против советской власти». Их отпустили по ходатайству жен спустя неделю1160.


Основной удар репрессий пришелся по представителям состоятельных кругов, которые к мартовскому восстанию были совершенно непричастны.


Было расстреляно порядка восьмидесяти промышленников и торговцев, включая Семена Агабабова, Василия Меркульева, «дочь генерала Англии» Клеопатру Якубовскую и бывшего лидера кадетов Моисея Дайхеса.
На распоряжении о казни Агабабова, Дайхеса и еще нескольких человек содержится запись начальника хозчасти Особого отдела, датированная 11 часами вечера 18 марта: «Приговор произведен в исполнение. Буржуев отправили в штаб “Духонина” на мясо»1161.


Был расстрелян замечательный архитектор Вагранек-Вальдовский, построивший здания Биржи, кинотеатр «Модерн», дом Казачьего правления и другие объекты, столь знакомые многим поколениям астраханцев. Вся вина Вагранека-Вальдовского заключалась в том, что он пошел в ЧК ходатайствовать за своих арестованных сотрудников.


Следующая большая группа жертв пришлась на армейских: участников январского выступления в Астрахани (20 человек), бывших морских офицеров из Хельсинки (пятеро) и красноармейцев, отказавшихся стрелять в рабочих 10 марта (девять человек). Также по обвинению в рукоприкладстве был расстрелян командир Мусульманского полка Козен-фар-оглы.


Наконец, 11 человек расстреляли по обвинению в «агитации против советской власти». Среди них оказался председатель партии Ревкоммунистов Федор Митенев, человек абсолютно просоветский, но очень неугодный «бакинской партии».


Массовым расстрелам подверглись церковные служители.


13 марта прямо на территории Кремля были расстреляны дьякон Иоанн Заправдин и 11 членов церковного Совета церкви Михаила Архангела села Карантинное1162, где никаких волнений не наблюдалось и близко. Нельзя сказать, что жители села были в восторге от коммунистов, и местный комитет бедноты отмечал скрытое недовольство, но в селе царило полное спокойствие. Казнь всего церковного актива не имела никакой ясной причины и представляла собой только акт запугивания и терроризирования жителей пригородного села1163.
15 марта был расстрелян староста церкви князя св. Владимира, неграмотный конопатчик Алексей Кочкарев. Вся его вина заключалась в том, что в восстании принимали участие жители окрестных кварталов.
Был убит казначей Введенского храма Иван Ясырин.


За единичным исключением, следственные материалы не содержат никакой доказательной базы. В лучшем случае схваченных людей допрашивали, но поиском свидетелей и доказательств вины Особый отдел себя не утруждал. Впрочем, если находились свидетели защиты и подследственный не относился к враждебным группам (буржуазия, офицеры, неугодные «бакинцам» лидеры), то обвиняемых отпускали.


В 1996 году Военной прокуратурой был реабилитирован 281 человек, а в 2001 году — еще 58 жертв мартовского террора. Однако в это число включены и лица, расстрелянные в селах (только в Чагане — 21, в Карантинном — 12, в Камызяке — 31, в Каралате — 48 человек и т.д.), речь о которых пойдет ниже.


Поэтому число жертв непосредственно в Астрахани следует принять за не превышающее двести человек, учитывая некоторые пофамильные расхождения между публикацией в «Пролетарской жизни» и архивом Астраханского ФСБ1164.
Одновременно были включены механизмы пропаганды. Они сочетали в себе черты запугивания, пафоса и небольшого патернализма.


Особо агрессивные статьи выходили за подписью комиссара продовольствия Михаила Непряхина. Еще осенью 1918 года он вышел из меньшевистской организации и теперь примкнул к большевикам1165. Непряхин публично обращался к землякам, выступившим 10 марта: «Если допустить на минуту, что вы случайно одержали бы 10 марта в Астрахани верх, то сами рассудите, могла бы Советская Россия оставить вас в Астрахани в покое? — Через день, через два, через неделю на Астрахань были бы двинуты войска из Саратова, из Центра, и рано или поздно от вас не осталось бы мокрого места. Зарубите себе это на носу как можно потверже»1166.
«Стыдно быть астраханцем, — писал другой автор, скрывшийся под псевдонимом. — Подонки рабочего класса, недостойные причисления к великому классу трудящихся, допустили подлое дело измены революционной России и подняли руку на рабоче-крестьянское правительство»1167.


13 марта был опубликован приказ РВС о регистрации работников. Людей, не явившихся на предприятия, лишали продуктовых карточек и отправляли на принудительные работы в службу канализации, на вывоз нечистот и т.п. Разумеется, — под страхом смертной казни — были разоружены все рабочие дружины1168.


В селах от населения потребовали сдать кинжалы, шашки, тесаки и кортики1169.


13 марта в бывшем Полицейском саду, теперь переименованном в Морской, прошли похороны погибших красноармейцев и коммунистов. Тридцать три гроба с телами павших пронесли через половину города. Шествие началось от Вейнеровской площади, прошло через Татарский мост, мимо городской тюрьмы и Буровского (Александровского)1170 сада и закончилось двухчасовым митингом у колокольни женского монастыря. На трибуне стоял Константин Мехоношин.


Киров — теперь — активно ездил по заводам.


Явка на его выступления была высокой. Конференция пищевиков собрала 1000 участников, на Эллинге на митинг пришла тысяча человек, на Нобеле — более 4000. Во всяком случае, именно такие цифры приводила пресса. Даже если они преувеличены, народа, очевидно, приходило много.


Конечно, настроения людей определялись не их участием в собранных по распоряжению свыше митингах.
На заводе «Ока» и в компании «Кавказ и Меркурий» распались ячейки большевистской партии. Состоявшие в них рабочие вышли из РКП(б)1171. Сказанное справедливо и к другим предприятиям. Даже спустя полгода, в ноябре 1919 года на заводе «Нобель» числилось всего 18 членов партии, на Макаровском острове — трое, а на «Каме» — только два человека1172.


Но самый главный шок испытали рабочие организации. Потрясенный Трусов сложил с себя полномочия председателя Союза Союзов. Подал в отставку и член президиума Баграмов1173.19 марта Федор Трофимов попробовал собрать Совет профкомов. Кворум пришлось ждать два часа, и кворума не было. Из 58 членов Совета пришли только 201174.


Лишь 9 апреля удалось созвать некое подобие профсоюзной конференции. Список нового руководства был внесен представителем РКП(б), который заявил, что «партия, указывающая пролетариату его истинный путь и руководящая теперь всем, естественно, должна выдвинуть на посты членов Президиума товарищей, которым она доверяет»1175.


Федор Трофимов сохранил свой пост председателя, но Павла Унгера в списке руководителей уже не оказалось. Своевольный лидер портных не устраивал бакинскую команду. Он был вынужден покинуть город.
Организованное рабочее движение Астрахани, способное занимать самостоятельную позицию и спорить, было разбито. Оставались активисты, оставался Трофимов, но само движение низовой инициативы было сломано. И это прямой результат мартовских событий 1919 года.


В партии прошли чистки. Из рядов РКП(б) было исключено 872 человека, или более 20%. Из советского аппарата было изгнано 234 «карьериста и врага народа», преимущественно неугодных руководству губкома специалистов1176. Особенно большие потери были в рабочих кварталах. На Эллинге партию покинуло 45% членов, на Селенах — 42%1177.


От астраханцев окончательно были зачищены советские органы.


8 апреля был ликвидирован горисполком, а его службы влиты в состав губернского исполнительного комитета1178. Таким образом, городской Совет рабочих и солдатских депутатов превратился в совершенно фиктивный орган, поскольку ни одной службы ему более не подчинялось.


Этого Кирову показалось недостаточно, и 18 апреля он смещает астраханца Липатова с должности председателя губисполкома. Роль Липатова к этому времени была достаточно условна, поскольку все начальники ключевых отделов — финансов, земли, юстиции, просвещения, медицины, социального обеспечения — были назначены из числа «бакинцев».


Теперь же и пост председателя губисполкома был передан прибывшему с Кавказа «специалисту», явно не выдающегося ума, но должной верности, судя по характеристике, которую ему дал Киров: «товарищ Коробкин, конечно, не отличается сверхестественными способностями и звезд с неба не хватает. На Северном Кавказе он работал по продовольственному делу и сделал очень много. Отличительной чертой тов. Коробкина является партийная выдержанность и дисциплина»1179.


При всем прочем из мартовских волнений Кировым были извлечены и практические выводы. Комиссариаты и профсоюзы обеспечивали поставки в город рыбы. Цены на нее были установлены официально и оказались вполне демократичны: фунт осетрины 4.30 руб., белуги 2.90 руб., сома 1.25 руб., воблы — 0.90 руб.


28 марта — то есть буквально через полмесяца после трагедии — нормы выдачи хлеба по 1-й категории были увеличены до 1½ фунта. Со 2 апреля возобновилась выдача мыла (по 100 граммов), спичек, масла и других товаров. Была поднята и зарплата1180. Только в период с 18 по 21 апреля в Астрахань пришло 222 вагона хлеба, что соответствовало трехнедельной норме1181.


Вскоре появились шоколад (140 граммов в месяц), орехи и монпасье1182.


Возвращались и другие продукты питания, хотя их дефицит ощущался. Сахар, например, выдавали только детям и только по записке от врача1183.


Очевидно, что выхода людей на улицы 10 марта 1919 года можно было избежать, если бы были обозначены хотя бы примерные сроки строгой экономии, оказавшейся не столь продолжительной. Столь же очевидно, что подобная цель не ставилась. Киров, Атарбеков и «бакинцы» ощущали себя во враждебном астраханском окружении, своим главным организованным врагом они видели местные профсоюзы, и им было нужно разгромить этого «врага».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments